Об архитектуре[1]

Вы находите, по вашим словам, какую-то особенную связь между духом египетской архитектуры и духом архитектуры немецкой, которую обыкновенно называют готической, и вы спрашиваете меня, откуда эта связь, т.е. что может быть общего между пирамидою фараона и стрельчатым сводом, между каирским обелиском и шпилем западноевропейского храма? Действительно, как ни удалены друг от друга эти две фазы развития искусства промежутком более, чем в тридцать веков, между ними есть разительное сходство, и я не удивляюсь, что Вам пришло на ум это любопытное сближение, так как оно до известной степени неизбежно вытекает из той точки зрения, с которой мы с вами условились рассматривать историю человечества. И прежде всего, прошу вас, обратите внимание на эту геометрическую фигуру - треугольник, - которая в равной мере присуща и тому, и другому стилю, и так хорошо выражает оба. Это относится к их пластической природе, к их внешней форме. Заметьте, далее, общий опять-таки обоим характер бесполезности или, если хотите, простой монументальности.

Именно в нем, по-моему, - их глубочайшая идея, то, что в основе составляет их общий дух. Но вот что особенно любопытно: сопоставьте вертикальную линию, характерную для этих построек, с горизонтальной, лежащей в основе эллинского зодчества, - и вы тем самым вполне определите все разнообразные архитектурные направления всех времен и всех стран. И эта глубокая антитеза сразу укажет вам отличительную черту всякой эпохи и всякой страны, где только она обнаруживается. В греческом стиле, как и во всех более или менее приближающихся к нему, вы найдете чувство оседлости, домовитости, привязанность к земле и ее утехам; в египетском и готическом - монументальность, мысль, порыв к небу и его блаженству; греческий стиль со всеми производными от него оказывается выражением материальных потребностей человека, вторые два - выражением его нравственных устремлений; другими словами, пирамидальная архитектура является чем-то освященным, небесным, горизонтальная же - человечным и земным. Скажите, не воплощается ли здесь вся история человеческой мысли, сначала устремленной к небу в своем природном целомудрии, потом, в период своего растления, пресмыкавшейся во прахе, и, наконец, снова вознесенной к небу всесильной десницей Спасителя мира!

Надо заметить, что архитектура, еще ныне существующая на берегах Нила, без сомнения, старейшая в мире. Есть, правда, древность еще более отдаленная, но не для искусства. Так, циклопические постройки, и в том числе индийские, наиболее обширные в этом роде, представляют собой лишь первые проблески идеи искусства, а не произведения искусства в собственном смысле слова, поэтому с полным правом можно утверждать, что египетские памятники содержат в себе первообразы архитектонической красоты и первые элементы искусства вообще. Таким образом, египетское искусство и готика действительно стоят на обоих концах пути, пройденного человечеством, и в этом тождестве его начальной идеи с той, которая определяет его конечные судьбы, нельзя не видеть дивный круг, объемлющий все протекшие, а может быть, и все грядущие времена.

Страницы: (73) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Видный парень, но не в ее вкусе. Она улыбнулась: — Вы тоже неплохо преуспели, мистер Вине. Гарри кивнул: — Благодаря мистеру Инглишу. Я не строю на свой счет никаких иллюзий. Без него я был бы по прежнему несчастным счетоводом без будущего. Иногда мне просто не верится, что я у него доверенное лицо. Удивляюсь, почему он взял меня? — Он умеет определять цену людям. И если он вас выбрал, то не ради ваших прекрасных глаз, Гарри. Вы не крадете денег, которые зарабатываете. — Нет, конечно, — сказал Гарри, проводя рукой по своим коротким волосам. — Мы работаем, сколько хватает сил, — он посмотрел на часы. — Одиннадцать пятнадцать. Эта попойка будет продолжаться по крайней мере часов до двух. — Он опорожнил свой стакан и протянул девушке бутылку: — Хотите еще? — Нет, спасибо. А что, мистер Инглиш доволен? Кутит вместе с ними? — О! Вы ведь знаете, каков он! Он довольствуется тем, что смотрит, как они пьют. Время от времени произносит несколько слов. Можно, пожалуй, подумать, что он в гостях. Вот уже целый час, как Аб Мендельсон пытается уговорить его финансировать женские бои. Лоис вновь засмеялась: — Ему это не удастся. — А ведь идейка неплохая. Я уже видел борьбу женщин. Я мог бы потренировать их, показал бы кое какие приемы. — Поговорите с мистером Инглишем. Он, может быть, даст вам такую возможность. Раздался телефонный звонок. Лоис сняла трубку. — Предприятие Инглиша, — сказала она, — добрый вечер. Вине увидел, как она удивленно нахмурила брови. — Я позову его, инспектор. — Она положила трубку рядом с аппаратом. — Гарри, не скажете ли вы мистеру Инглишу, что инспектор Морили из криминальной бригады хочет с ним поговорить? — А! Проклятые копы! — проворчал Вине. — Я уверен, что он будет просить об очередной услуге. Два кресла у ринга или места на следующий спектакль. Вы в самом деле считаете, что нужно побеспокоить патрона? Она серьезно кивнула: — Скажите ему, что это срочно, Гарри. Он бросил на нее пытливый взгляд и соскользнул со стула, на котором было удобно устроился. — Понятно. Вине торопливо направился к личному кабинету Ника Инглиша, и едва он открыл дверь, как крики и вопли снова ворвались в приемную. — Я соединю вас с мистером Инглишем, — невозмутимо сказала Лоис в трубку...

Джеймс Хэдли Чейз (James Hadley Chase)   
«Я сам похороню своих мертвых»

Биография

Произведения

Статьи

Сочинения

Галерея

Гостевая книга